Куда стучит пепел Клааса

22 октября 2017 г.
ОБЗОР  

Статья Игоря Бондарь-Терещенко «Советская действительность в книгах Светланы Алексиевич формирует постимперскую реальность»

line_small2

В Киеве с сегодняшнего дня ажиотаж среди книгоманов. Многие хотят попасть на встречу с писательницей Светланой Алексиевич, которая получила литературного «Нобеля-2015». Запланирован целый ряд выступлений перед читательской аудиторией: в университете имени Тараса Шевченко, Киево-Могилянской академии, Доме образования и культуры «Мастер-класс». Впрочем даже в приглашении на организованную посольством лекцию делают примечание: количество мест ограничено, они будут заняты теми, которые прийдут первыми.

В этом году в украинском переводе опубликованы три книги лауреата Нобелевской премии Светланы Алексиевич «Чернобыльская молитва: Хроника будущего» от издательского дома «Комора» (в переводе Оксаны Забужко), «Цинковые мальчики» и «У войны не женское лицо» от издательства «Vivat ». Сегодня речь идет о книгах от харьковчан.

y-voinu-ne-genskoe-lico3-923x385

Чье лицо у войны?

Важность переизданных издательством «Vivat» знаковых книг Светланы Алексиевич сложно переоценить, поскольку, помимо чисто гуманистического жеста, это позволяет по-новому взглянуть на проблему памяти, а также ее интерпретацию. Потому что действительно удивительно, как могут сочетаться боль и скорбь, кипящие в эпохальной документалистике белорусской автора, с откровенным цинизмом, что часто звучит из-за соседского забора.

Мол, зачем сейчас читать откровенно устаревшую и неинтересную литературу, в которой развенчиваются советские мифы о героическом образе советской женщины на войне и бессмысленности колониальных войн, якобы основанных на «интернациональном» долге СССР перед «отсталыми» народами.

Конечно, это можно объяснить реакцией тех же россиян, одурманеных имперской пропагандой советского образца, умноженной на зависть из-за получения не их соотечественником Нобелевской премии, ведь именно с этого читательского лагеря раздаются негативные отзывы об актуальности книг Алексиевич.

С другой стороны, гораздо важнее понять, как случилось, что недавняя история могла стереться из памяти, даже будучи зафиксированной в печатных свидетельствах, и как коллективный опыт, который сформировал эту самую историю, может оставаться недоступным для современников. Иначе говоря, достучится ли пепел Клааса в выродившиеся сердца?

Читайте также: Нобелевский лауреат Светлана Алексиевич прочитала лекцию в КНУ

Итак, в чем сила песен Светланы Алексиевич, редактируемых временем и местом издания? Время, напомним, постимперское, зато место — именно там, где имперские амбиции способствуют возрождению той самой боли и страданию. «У войны не женское лицо» и «Цинковые мальчики» белорусской писательницы сегодня изданны в Украине, и это актуализация исторической памяти помогает понять одно.

А именно то, что «травматические» события — опыт проживания событий Второй мировой войны в случае с первой книгой Алексиевич, и восприятие неизвестного фактажа времен спецоперации СССР в Афганистане, о которой рассказано во второй — для большинства потомков хранятся далеко в подсознании.

И пусть современные исследователи в области психоанализа считают, что извлечь давнюю историю из небытия, рассказав о ней — значит лишить ее силы переживания (боятся и одновременно хотят, мол, чего неизвестного), впрочем, именно посттравматический опыт сближает прошлое с литературой о нем.

Так, например, только незнание реалий времени Второй мировой войны могли так повлиять на характер человеческой памяти, сформировав соответствующую оптику восприятия истории, в той же России сейчас наблюдаем возрождение культа Сталина, тотальная ревизия ценностей советской жизни, а также возрождение имперских колониальных амбиций в случае с Крымом и Донбассом.

Читайте также. Светлана Алексиевич: Любая война – все равно убийство

В любом случае уже сегодня с уверенностью можно говорить, что лицо у войны отнюдь не женское, но мужского в нем так же немного. Разве «вежливые люди» без опознавательных знаков, которые незаметно и уверенно «отжали» Крым — это рыцари или конкистадоры из прошлых веков, которые несли на знаменах четкие символы своего пятиконечно-звездного каганата?

Не изменяет правдивого вектора даже случай с осуждением Надежды Савченко, когда войне — вопреки утверждению автора соответствующей повести — попытались вернуть «женское» лицо. Поскольку в результате судилища перед нами встала — хоть и  женщина, но мужественная, с мужским, рыцарским характером!

Таким образом, как видим, конфигурация опыта, описанного Алексиевич в повести «У войны не женское лицо» и одновременно воспринятого современниками, моделирует довольно тенденциозные конструкции. Получается так, что свой вопрос автор ставила давно, а отвечать мы на него продолжаем и сегодня.

И это, напомним, несмотря на то, что первая книга Алексиевич, опубликованная в 1983 году, основана на воспоминаниях женщин-фронтовичек, беспощадно урезалась цензурой. В те времена «борьбы за мир во всем мире», когда на самом деле Советский Союз вел локальные войны в том же самом мире, автора издания обвиняли в пацифизме.

Это сегодня критика может смеяться над исторической ложью в фильме «Батальон», рассказывающий об участии женщин в «белом» движении Гражданской войны, а тогда за такую ​​ревизию образа советской женщины-воина автор могла поплатиться не только шельмование в прессе.

Читайте также. Светлана Алексиевич: Свобода не может родиться из слова «свобода»

И лишь очередная смена курса партии вместе с приближением «перестройки» способствовала тому, что общий тираж повести «У войны не женское лицо» Светланы Алексиевич в конце 1980-х достиг 2 млн. экземпляров, по книге был поставлены фильмы и сняты телефильмы. Не в последнюю очередь потому, что все это упомянутый «травматический опыт» в восприятии Второй мировой войны уже не мог нанести значительного ущерба правящему режиму, который всегда позволял махать кулаками из прошлого нашей истории, ошибочно считая, что следить надо только за современной литературой. Своеобразный кульбит, который сделала повесть белорусского автора, будучи переиздана сегодня, наилучшим образом это отрицает.

KUP_7660

Кому в гробу переворачиваться

… Пусть даже в «Цинковых мальчиках» автор не называет имена женщин — матерей, жен и подруг советских воинов, погибших в Афганской войне — все равно даже эта деталь наполнена смыслом, а не «технической» условностью. Рассказчицы просили их не называть.

Просто обращение к «анонимной» истории устного образца оправдано самим предметом повествования — жизнью в тоталитарном обществе. Причем обычно двусмысленным, ведь репрессивной машине в СССР иногда достаточно было знать, скажем, количество подписчиков в Украине какой-нибудь «Литературной Украины», чтобы утверждать о наличии там соответствующего процента украинского буржуазного национализма.

Так же далеко не все в Советском Союзе хотели слышать такую ​​правду, автора повести осуждали за клевету, травили в прессе, всячески вытесняя «травматический» опыт из сознания рядового обывателя.

Изначально эта война имела «секретный» характер, поэтому иногда странно читать, как матери рассказывают Алексиевич о письмах своих сыновей из Афганистана, поскольку ни писать, где именно находятся, ни описывать армейский быт те отнюдь не имели права. Иногда бывало, что до самого конца родители не знали, где служат их дети — в крайнем случае «где-то в Средней Азии».

И даже дольше спустя годы, когда уже советский контингент войск был выведен из Афганистана, все они оставались героями, воинами-интернационалистами, которые на самом деле болезненно переживали «травматический» опыт.

Читайте также: Влияние на имидж Украины и истории узников ГУЛАГа — самые захватывающие новинки Книжного Арсенала

Впрочем, в «Цинковых мальчиках» Светланы Алексиевич прозрение наступило еще тогда, в 1988-м. «Среди загорелого курортной толпы, среди ящиков, корзин с фруктами прыгают на костылях молодые солдаты (мальчишки) — упоминается в повести о демобилизации советских воинов из Афганистана. — На них никто не обращает внимания, уже привыкли. Они спят и едят здесь же, на полу, на старых газетах и ​​журналах, неделями не могут купить билеты в Саратов, Казань, Новосибирск, Киев… Где их искалечили? Что они там защищали? Никому не интересно». Неужели так было, спросите? Даже в «гуманном» обществе Советского Союза?

Иногда бывало даже хуже, чем узнаем из повести, потому что — коварнее с точки зрения нравственности. Те же матери, недавно рыдавшие перед цинковыми гробами своих сыновей, выступали в школах, призывая других мальчишек «выполнить свой долг перед Родиной».

Так их воспитала эта самая Родина, где люди жили в советской реальности, которая мало напоминала существующую действительность. В военных очерках того времени уверяли, что «ограниченный контингент» советских войск «помогает братскому народу строить мосты, дороги, школы, развозить удобрения и муку по кишлакам, а советские врачи принимают роды у афганских женщин», а в жизни было иначе. «Сначала стреляешь, а потом обнаруживаешь, кто это — женщина или ребенок?» — Узнаем мы о реалиях войны из записной книжки советского «воина-интернационалиста».

Впрочем переворачиваться в гробу из-за такой «двусмысленности» в описании войны приходится другим, и это отнюдь не кощунство со стороны автора, а всего лишь напоминание о том, что без прошлого не существует будущего. И только нашим современникам решать, каким ему быть — умеренным и искренним, или таким, чтобы в груди оставалось место, куда обычно стучит пепел Клааса.

line_small2

Источник: сайт газеты Україна Молода

 
 
Комментарии  
 
 
Читайте также  
01 сентября 2016 г. ОБЗОР  
Волшебная сказка о приведении Подробнее
26 августа 2016 г. ОБЗОР  
Мировой бестселлер: историко-любовный роман «Алі і Ніно» Курбана Саида Подробнее
Блог
Отзыв читателя  
«Шістка воронів» Ли Бардуго Подробнее 18 ноября 2016 г.
 
Каталог Подробнее 16 ноября 2016 г.
Видеообзор  
Прочтенное: Ася Казанцева Подробнее 11 октября 2016 г.