ГУЛАГ из первых уст

18 ноября 2017 г.
Отзыв читателя  

Олег Коцарев

Едва ли не впервые мир увидела книга с воспоминаниями и «зеков» ГУЛАГа по «политической» пятьдесят восьмой статье, и их «вертухаев». Едва ли не впервые столько воспоминаний о сталинской и более поздней системе арестов и лагерей. Все это — об украинском переводе книги российских журналисток Анны Артемьевой и Елены Рачевой «58-я. Неизъятое» (издательство «Виват»).

58_nevullychine_294x400

Идея, которая почти опоздала

 В этой книге собраны монологи шестидесяти людей. И, как очень справедливо заметил на последней странице обложки Леонид Парфенов, «Впечатляет, что эти воспоминания не собрали раньше. Впечатляет, что их успели записать теперь».

Особенно хорошо второе его предложение экстраполируется на украинскую ситуацию. Как видно, у нас по личным свидетельствам о ГУЛАГе издано в основном то, что бывшие заключенные сами сознательно записали и распространили.

Удивительно и трагично, что ранее не публиковавшееся — доступно! — системные опросы, интервью на эту тему (или если такую работу кто-то и проводил, ее результаты остались почти неизвестными). Тем более ценно появление книги «58-я. Неизъятое». По своему масштабу и значению она приближается к знаменитой истории ГУЛАГа Энн Эпплбаум, хотя последняя в большей степени базируется на мемуарах, документах и концепциях других историков.

Читайте также: «Мовні війни» Владимира Селезнева

Итак, «58-я. Неизъятое» — это рассказанные истории, которые, соответственно, объединяют факты (в субъективной, разумеется, трактовке) в интересные сюжеты (ведь не расскажешь же гостье-журналистке что-то абстрактное, что распадается на части), а сильные эмоции, боль и счастье — в парадоксальное соединение духа трагедии и духа жизнеутверждения.

Эти истории можно пересказывать часами. И в этом, между прочим, одна из практических польз книги: каждый читатель будет после нее воодушевлен эффектными «байками» для, так сказать, светского общения. Которые на самом деле будут не просто болтовней в обществе ради демонстрации собственного остроумия, а способом конкретно и образно лучше осознать явление, о котором у нас обычно знают и высказываются все-таки весьма абстрактно.

0006

Неисчерпаемый источник сюжетов: от сорванного свидания до оперной карьеры в лагерях

Чего стоит история Валентины Григорьевны из Архангельска! Во времена войны в этот город постоянно прибывали корабли с союзнической помощью советскому войску, а потому везде было много иностранных моряков и солдат. Никакое НКВД, конечно же, не могло остановить их контакты с советскими гражданами. Но решило его возглавить, создав «Интерклуб». Там были танцы, разговоры и все остальные способы общения. А после женщин, имевших любовные связи с союзниками, часто арестовывали.

Такая участь ждала и Валентину, у которой уже был ребенок от американца. Но она вовсе не думала ломаться или впадать в отчаяние (лишь однажды собиралась покончить с собой, но позже этот опыт только укрепил ее дух). По ее словам, в лагере она почти все время отказывалась от работы, а издевательства и побои чередовались с невероятным везением, с бурной любовью. В преддверии 90-летия эта женщина и сейчас фотографируется в кокетливой позе, с открытой улыбкой и в интересной шляпке.

«Я всегда с удовольствием о лагере вспоминаю. У меня была очень счастливая жизнь. Да, было много несчастий, но я их преодолела. Я победила. Победитель не может быть несчастным», — говорит Валентина Григорьевна. Об аресте она не жалеет и высказывается в том смысле, что три года, которые можно было веселиться в «Интерклубе», вполне стоят отсидки, и даже можно было бы отсидеть еще раз. Лишь одно беспокоит эту женщину спустя семьдесят лет: «Одно мне лишь не дает покоя… Когда меня арестовали, я собиралась на свидание. Меня грек ждал. Я и сейчас часто его вспоминаю, думаю, что с ним, как, жив ли… Он же не понял, почему я не пришла. Вдруг обиделся?»

Читайте также: «Азбука Украины» вдохновляет на путешествие

Или Комунелла Марковна из Грузии, которая вошла в тайную организацию «Смерть Берии». Она рассказала, что знала, на что идет, и даже радовалась аресту как великому событию в довольно «мизерной» жизни. Но, среди прочего, зафиксировала вот такую характерную жанровую лагерную сценку:

«И еще у меня до сих пор стоит перед глазами: «ведут нас на работу по пять. Возле дороги — какой-то лагерный начальник, рядом — его жена, милая девушка в белой шубке. Проходим мимо них в длинной колонне, и я слышу, как она в истерике повторяет: «Сколько их, сколько их! Отвези меня отсюда, не могу я это видеть, отвези!» — а он ей рот закрывает».

Есть в книге и атеист, который в лагере стал католиком, и мужчина, решившийся на дерзкий побег из лагеря в Тайшете (где, кстати, сидел двоюродный дед автора этих строк), и оперная певица, которая никак не могла творчески реализоваться на свободе, зато не знала никаких ограничений в заключении: исполнила в знаменитых лагерных театрах все партии, о которых мечтала, да еще и в обществе лучших музыкантов. На лагерной сцене артист переставал чувствовать себя «зэком».

И конечно, много на этих страницах страшных историй гибели, голодной смерти, избиения, издевательств, болезней и миллионов способов унижения человеческого достоинства…

 

Наивное подполье

 Что выглядит необычно в рассказах бывших заключенных, так это то, что многие из них утверждают, что действительно были членами подпольных организаций или что-то в этом роде. Как правило, эти организации выглядят как достаточно наивные сборища молодых людей, редко способных на что-то большее, нежели разговоры или распространение листовок. Но если рассказы о них правдивы, то эта информация очень важна. Она деконструирует стереотип «арестовывали только невинных». Стереотип, который неминуемо сопровождался мыслью о полном отсутствии оппозиционных настроений или попыток сопротивления в сталинском СССР, что, честно говоря, казалось мне совсем нелогичным.

Хотя в книге «58-я. Неизъятое» можно прочесть и о сопротивлении более серьезном — здесь есть и разговор с бывшим участником партизанского движения в Литве, и с женщиной, которая в детстве помогала бойцам УПА (правда, кажется, не вполне осмысленно).

 

Правда краснопогонников

 Отдельный эксклюзив, собранный составительницами книги, — монологи конвоиров, смотрителей, охранников и других людей по ту сторону колючей проволоки (конечно, медики здесь — тема отдельная). Что они думают о своей роли в эпопее тех лет? Какие у них впечатления?

Даже не надейтесь, что они покаялись. В предисловии к книге есть предупреждение, что она — не «суд» над людьми в форме. Но сложно не заметить: абсолютное большинство среди них декларирует четкую и недвусмысленную убежденность в собственной правоте. Случаются даже осторожные фразы о героизме. Но, как правило, речь идет просто о работе, приказах, о том, что они не знали и не интересовались, почему арестованы те или иные люди, что они вообще здесь ни при чем, а при Сталине было хорошо, была дисциплина, и как бы все это классно было возвратить.

Читайте также: «То АТО». Издан дневник добровольцев. Без #измен и #побед

Особенный пункт внимания лагерной и тюремной охраны — питание. Кажется, во всех них глубоко засело убеждение, что «зэков кормили значительно лучше, чем нас, у них было все, у нас ничего». Убеждение, исполненное искренней обиды. Правда, при этом истории о голодных смертях охраны почему-то никто не рассказывает. Точно так же обиженно убеждают они, что «зэки» их постоянно обижали, а вот в ответ не могли сделать ничего. Одним словом, нечто похожее на «тезисы» беркутовцев и вевешников по поводу их «деятельности» на Майдане в 2013–2014 годах.

Типичный социальный портрет человека по «сталинскую» сторону колючей проволоки демонстрирует практически неграмотного человека, которому с трудом удалось вырваться из убогого села, часто в момент серьезных семейных проблем, и который «завербовался» в тюремное дело, лишь бы «зацепиться» в городе и прокормиться. Конечно, такому человеку было не слишком сложно убедить себя не задавать другим и себе неудобных вопросов.

Легко верилось и в предложенные сверху или в профессиональной среде формулы о порядке, врагах, «распустились» и прочее. «Кого там жалеть? Моих родственников там не было», — одна из типичных красноречивых фраз. Однако все же и в воспоминаниях некоторых из них порой возникает сомнение, непонимание, зачем все это было. Еще отчетливее такие «трещины в бетоне» у медицинских работников, у которых был плотный личностный контакт с заключенными.

Украинская тема в книге «58-я. Неизъятое» откровенно маргинальна. Но иногда всплывает. Видимо, чтобы лишний раз напомнить об отсутствии у нас таких масштабных проектов. Самые интересные российские издания, даже в хорошем украинском переводе (хотя и не без локальных странных вещей вроде «выстрелов на поражение»), полностью их заменить не смогут. Вот только не поздно ли уже? Средний возраст самых молодых героев этой драмы явно уже даже не девяносто лет…

Урывок

Ганна Артем’єва, Олена Рачова. 58-ма. Невилучене. – Харків: Віват, 2016.

АНТОНІНА ВАСИЛІВНА АСЮНЬКІНА

Тато мій був чоловік божественний, розкуркулили його за Христа й вислали.

Мама була неписьменна, а батько — розвинутий, грамотний, усе знав. І столярував, і коней міг підкувати, і на гармошці грав. Молодець був батько! Ніколи не сумував. Як і я.

Самі ми з Воронезької області, з хутора Комарово. Там була церква, мама з татом ходили молитися, вони були люди набожні, федорівці. Був один такий Федоров, і ми наче йому підлягали.

Як стали руйнувати ту церкву, батько пішов, почав їм говорити: «Що ви робите! Таку красу нищите!» Друг його один каже: «Мовчи, Василю, а то поїдеш туди, куди Макар телят не ганяв».

Ну й за два дні почали люди говорити, що тих, хто біля церкви був, обурювався, будуть розкуркулювати й забирати. Дід теж ходив шуміти — його вислали. А дядько Ванько не ходив — його все-одно розкуркулили.

Повантажили нас на три підводи. Мене прив’язали, бо я хотіла втекти, не хотіла їхати. Думала, що від батьків хочуть мене забрати. А батьки що, вони мовчать. І мені знову: «Прикуси язика. А то ми в один бік ту-ту поїдемо, а ти в інший». Злякалась я!..

Спочатку нас до церкви привезли, і два роки ми в тій церкві жили. Там багато людей було, і чоловіків, і жінок, усі — з Воронезької області. Спочатку — кого за релігію вислали, потім куркулів пригнали.

Нари стояли триповерхові, на них спали. Спочатку навіть у туалет не водили, але ми не могли в туалет у церкві ходити, поганити церкву. Почали лаятись, обурюватися. Тоді стали під конвоєм двічі на день виводити. Двічі на день давали баланду, окропець і все. Мама крихту хліба дасть, маленьку, як проскурочка.

Я кричу: «Мамо-о, дай шматок хліба!»

«Ось тобі проскурочка. Ти з’їси — і будеш здорова».

Ми там співали псалми божественні! Охоронці приходили, лаялись, а дорослі кажуть: мовляв, коли ви не чуєте, то Бог почує і нам допоможе.

Ми всі разом сиділи: мама, тато, дідусь, дядько Коля, тітка Шура, дядько Мишко. Потім чоловіків забрали. Тата взяли на лісоповал, старший брат пішов пастухом, дідусь — печі ремонтувати. На ніч закривали на засув, уранці відпускали на роботу під конвоєм.

Потім дуже багато дітей почало вмирати. В однієї бабусі Христі було троє дітей, і всі померли. А я не хворіла, я була бойова. Могла в багнюці щось знайти і з’їсти.

Посиділи місяць, півтора… А конвой же бачить, що ми голодуємо! Тож дозволили дітей на мотузці спускати у вікна церкви, щоб вони ходили, милостиню просили. Я не ходила, а братиків спускали. Давали їм мало.

Потім почали випускати і старих, і жінок, щоб ті теж жебрачили. Бабуся розповідала: ходили, хрестили людей, молилися. Хтось і дверей не відчиняв, хтось пускав, годував. Мама ходила по селах, білила будинки, ремонтувала. Але ніколи про це потім не розпвідала.

Спочатку ми були вислані як куркулі, а потім уже за віру заарештовані. Прямо-таки там, у церкві, заарештували й відправили до Печори, у Республіку Комі. І Василенкових відправили, і Парубаєвих, і бабу Христю…

До Кожви везли на баржí, у трюмі, куди, не сказали. Коли вийшли, побачили оленів і батько сказав: «Нічого, худоба живе — і ми проживемо».

line_small2

Источник: портал ТЕКСТИ.ORG.UA

 
 
Комментарии  
 
 
Читайте также  
18 ноября 2016 г. Отзыв читателя  
«Шістка воронів» Ли Бардуго Подробнее
06 октября 2016 г. Отзыв читателя  
Трудно быть многоклеточным Подробнее
Блог
Отзыв читателя  
«Шістка воронів» Ли Бардуго Подробнее 18 ноября 2016 г.
 
Каталог Подробнее 16 ноября 2016 г.
Видеообзор  
Прочтенное: Ася Казанцева Подробнее 11 октября 2016 г.